0рбиТЫ ЗбМЛИ НбобхОДИМО ДОЛЖНЫ Наблюдаться ТаКИб-ТО И ТаКИб- - Академия наук СССР галилео галилей избранные труды в двух томах

0рбиТЫ ЗбМЛИ НбобхОДИМО ДОЛЖНЫ Наблюдаться ТаКИб-ТО И ТаКИб-

лениям солнечных r ^ ^

пятен, отсюда еще то особенности солнечных пятен, то отсюда еще не следует оорат-*я1ленг^етсол™чпых ного, т. е. что из наблюдения таких особенностей пятен неизбежно пятен можно еде- Над0 сделать вывод о движении Земли по окружности и о располо-

лать обратный вы- ^ ^ n г-\ ± »/ х

жении Солнца в центре зодиака; ведь кто уверит меня, что подоо-

^ ДЕНЬ ТРЕТИЙ

447



ные особенности не могут быть также видимы на Солнце, движу­щемся по эклиптике, жителями Земли, стоящей неподвижно в ее центре? Если вы мне не докажете раньше, что такие явления не могут быть объяснены в случае предположения движения Солнца и неподвижности Земли, то я не откажусь от своего мнения и не перестану думать, что Солнце движется, а Земля стоит непо­движно.

С а г p e д о. Мужественно ведет себя синьор Симпличио и очень остроумно возражает и поддерживает сторону Аристотеля и Птолемея; и, правду говоря, мне кажется, что разговор с синьо­ром Сальвиати, хотя он и продолжался очень недолго, хорошо научил его рассуждать убедительно; то же имел я случай наблю­дать и на других собеседниках. Что же касается вопроса о том, можно ли для видимых неправильностей в движениях солнечных пятен получить достаточное объяснение, если оставить Землю не­подвижной и сохранить движущимся Солнце, то я жду, что синьор Сальвиати поделится с нами своими мыслями, ибо ведь он весьма вероятно раздумывал об этом и извлек все, что только можно при­вести в пользу такого положения.

Сальвиати. Я много думал об этом и даже разговаривал на эту тему с моим другом и гостем; относительно того, что будут говорить некоторые философы и астрономы для поддержания древ­ней системы, мы можем быть уверены; мы уверены, говорю я, что настоящие и чистые перипатетики, смеясь над теми, кто занимает­ся такими, по их мнению, глупостями, сочтут все эти явления пу­стой игрой стекол и таким путем без большого труда освободят себя от обязанности думать дальше. Что же касается философов-астрономов, то после того, как мы рассмотрели довольно внима­тельно, что именно при этом могло бы получиться, мы не нашли выхода для объяснения движения пятен, достаточно удовлетво­рительного для нашего сознания. Я вам изложу то, с чем мы встре­тились, а вы это расцените так, как вам продиктует ваше сужде­ние 33.

Если предположить, что видимые движения солнечных пятен таковы, как было описано выше, и принять Землю стоящей не­подвижно в центре эклиптики, на окружности которой помещает­ся центр Солнца, то необходимо, чтобы все различия, которые наблюдаются в этих движениях, получили объяснения, исходя из движений солнечного тела. Во-первых, оно должно вращаться вокруг себя, неся с собою пятна, которые, как предполагается и даже как было показано, связаны с солнечной поверхностью. Во-вторых, нужно сказать, что ось солнечного вращения не

вод о том. что ,1вм-ле присуще годичное движение.





^ 448 ДИАЛОГ О ДВУХ ГЛАВНЕЙШИХ СИСТЕМАХ МИРА

параллельна оси эклиптики, т. е. что она не перпендикулярна к плоскости эклиптики,ибо, если бы это было так,то нам казалось бы, что пятна проходят по прямым линиям, параллельным эклипти­ке; и раз пути движения кажутся по большей части кривыми ли­ниями, то ось эта наклонна. В третьих, нужно будет сказать, что наклон этой оси не постоянен и не всегда направлен к одной и той же точке вселенной, наоборот, что он ежеминутно меняет свое направление; ведь если бы наклон был неизменно направлен к одной и той же точке, то пути пятен никогда видимо не менялись бы, а были бы прямыми или кривыми, изогнутыми вверх или вниз, восходящими или нисходящими, какими бы мы их однажды уви­дали, такими продолжали бы видеть их и всегда. Итак, прихо­дится сказать, что такая ось вращается и что иногда она находит­ся в плоскости внешнего круга — границы видимой полусферы; именно тогда, говорю я, когда движение пятен кажется происхо­дящим по прямым и больше чем когда-либо наклонным линиям, что случается дважды в году; в другое время она лежит в плоско­сти меридиана зрителя и притом таким образом, что один из полю­сов приходится на видимую полусферу Солнца, а другой — на скрытую, и оба они удалены от крайних точек или полюсов другой оси Солнца, которая должна быть параллельна оси эклиптики (а эту вторую ось необходимо придется приписать солнечному шару), удалены, говорю я, настолько, насколько наклонна ось вращения пятен. Далее, полюс, лежащий на поверхности видимой полусфе­ры, должен находиться иногда в верхней, иногда же в нижней ее части; неопровержимое доказательство тому, что это случается именно так, дают нам пути движения пятен, когда они уравнове­шены и обладают наибольшей кривизной, обращенной выпукло­стью в сторону то нижней, то верхней части солнечного диска. И так как такие положения непрерывно изменяются, обнаруживая то большие, то меньшие наклоны и искривления, причем первые иногда сводятся к совершенному равновесию, а вторые — к со­вершенной прямизне, то необходимо следует признать, что эта ось месячного вращения пятен имеет свое собственное обращение, в силу которого ее полюсы описывают два круга около полюсов другой оси; ее приходится (как я сказал) приписать Солнцу, и полудиаметр этих кругов должен соответствовать величине накло­на этой оси. Необходимо далее, чтобы период ее обращения был равен одному году, потому что таково время, в течение которого возобновляются все явления и различия в прохождении пятен. А что обращение этой оси происходит вокруг полюсов другой оси, параллельной оси эклиптики, а не вокруг других точек, — тому

^ ДЕНЬ ТРЕТИЙ 449

очевидным доказательством служат наибольшие наклоны и наи­большие кривизны, которые всегда обладают одной и той же ве­личиной. Таким образом, чтобы сохранить Землю неподвижной в центре, оказывается в конце концов необходимым приписать Солнцу два движения вокруг собственного центра, но около двух разных осей, одна из которых заканчивает свое обращение в один год, а другая меньше, чем в один месяц. Такое допущение пред­ставляется моему разуму очень натянутым и даже невозможным. И это обусловливается тем, что мы должны приписать тому же сол­нечному телу еще два другие движения вокруг Земли и притом вокруг разных осей: с одной стороны, оно должно описывать эк­липтику в течение года, а с другой — идти спиралями или кру­гами, параллельными экватору, проходя их в один день. Поэтому не видно никакого основания, почему это третье движение солнеч­ного шара около самого себя, которое ему нужно приписать (я го­ворю не о почти месячном движении, передвигающем пятна, а о другом, которое переносит ось и полюсы этого месячного движе­ния), должно заканчивать свой период в один год, как зависящее от годового движения по эклиптике, а не в двадцать четыре часа, как зависящее от суточного движения вокруг полюсов экватора. Я знаю, что сказанное мною сейчас еще очень темно, но оно ста­нет вам ясным, когда мы будем говорить о третьем годовом дви­жении, приписываемом Коперником Земле 34. Итак, если эти четыре движения, столь не связанные друг с другом (которые все целиком приходится по необходимости приписывать одному и тому же солнечному телу), могут быть сведены к одному единствен­ному и простейшему движению Солнца вокруг постоянной оси и если, не вводя решительно ничего нового в движения, приписан­ные земному шару по столь многим другим соображениям, можно им легко объяснить многочисленные удивительные явления, ка­сающиеся движения солнечных пятен, то мне кажется, что от та­кого решения действительно не следует отказываться.

Вот, синьор Симпличио, то, что наш друг и я смогли привести в объяснение этого явления с точки зрения последователей Копер­ника и последователей Птолемея для поддержания их мнений. Вы же оцените это так, как вам подсказывает ваше убеждение.

Симпличио. Я не чувствую себя достаточно компетент­ным, чтобы принимать столь важное решение, и предпочту остать­ся нейтральным. Но я надеюсь, что придет время, когда откро­вение, более высокое, чем наше человеческое рассуждение, сни­мет покров с нашего разума и рассеет окутывающий его туман.

29 Галилео Галилей, т. I

^ 450 ДИАЛОГ О ДВУХ ГЛАВНЕЙШИХ СИСТЕМАХ МИРА

С а г p e д о. Прекрасное и благочестивое решение принял синьор Симпличио, достойное того, чтобы все его разделили и все ему следовали, так как только то, что исходит от высшей мудро­сти и верховного авторитета, может почитаться вполне достовер­ным. Но, поскольку исследование дозволено и человеческому разуму, постольку, оставаясь в пределах предложений и вероят­ных обоснований, я скажу немного более решительно, чем синьор Симпличио: среди множества тонкостей, которые я когда-либо слышал, я никогда не встречал ничего, что показалось бы моему разуму более удивительным и что произвело бы на меня большее впечатление (за исключением чисто геометрических и арифмети­ческих доказательств), чем эти два доказательства — одно, опи­рающееся на стояние и попятное движение пяти планет, и другое — на эти странности в движениях солнечных пятен. И мне кажет­ся, что эти положения легко и блестяще дают правильное объяс­нение столь странным явлениям посредством одного лишь просто­го движения в сочетании со многими, также простыми, но отлич­ными друг от друга движениями, не порождая при этом никаких трудностей и, наоборот, избавляя от всех затруднений, которые сопровождают другую систему; поэтому сам для себя я решаю, что глухи к этому учению могут быть лишь те, кто или не слышал или не понял этих столь очевидных и убедительных доводов.

Сальвиати. Я не буду приписывать им эпитета «убеди­тельные» или «неубедительные», ибо, как я говорил уже много раз, внимание мое было направлено не на то, чтобы принять то или иное решение в этом столь высоком вопросе, а всего лишь на изложение тех естественных и астрономических оснований, которые могут быть приведены мною в пользу той и другой позиции, решение же я предоставляю другим. Такое недвусмысленное решение должно быть в конце концов принято, так как только одна из двух систем необходимо должна быть истинной, другая же необходимо ложной, и невозможно, чтобы основания, приводимые истинной стороной (оставаясь в пределах лишь человеческой науки), не являлись в такой же степени убедительными, в какой противоположные до­воды — пустыми и бездоказательными.

С а г p e д о. Итак, теперь настало время выслушать возра­жения из книжки с выводами или исследованиями, которую при­нес с собой синьор Симпличио.

Симпличио. Вот эта книга и вот то место, где автор преж­де всего вкратце описывает систему мира, согласно учению Ко­перника в таких словах: Terram igitur una cum Luna totoque hoc elementar! mundo Copernicus etc.

^ ДЕНЬ ТРЕТИЙ 451

Сальвиати. Остановитесь на минутку, синьор Симпли-%ио* мне кажется, что этот автор в самом начале вступления обна­руживает чрезвычайно мало понимания той системы, которую он собирается опровергнуть, поскольку он утверждает, что Копер­ник заставляет Землю совместно с Луной описывать в течение года орбиту вокруг Солнца, двигаясь с востока на запад. Насколько это неправильно и невозможно, настолько же это никогда и не было предложено Коперником; он заставляет Землю двигаться как раз наоборот, именно с запада на восток, т. е. согласно по­рядку знаков зодиака, вследствие чего таким же представляет­ся нам годичное движение Солнца, неподвижно помещенного в центре зодиака. Посмотрите, какова смелость и самонадеян­ность автора! Приняться за опроворжение чужого учения и не знать самых первых основ, на которых покоится самая глав­ная и наиболее важная часть всего построения! Плохое начало для того, чтобы завоевать доверие читателя! Но продолжаем дальше.

^ С И М П Л И Ч И О. РаЗЪЯСНИВ СИСТему ВСелеННОЙ, аВТОр ПРИНИ- Иронические возра*

г жения против Но~

мается высказывать свои соображения против годового движе- перника в некое®. ния. Первые из них звучат иронически и направлены на осмея- кпияске. ния Коперника и его последователей; он пишет, что при этой фантастической системе мира приходится утверждать ряд нелепо­стей, а именно: что Солнце, Венера и Меркурий находятся под Землею; что тяжелые материи естественно поднимаются вверх, а легкие — опускаются вниз; что Христос, наш господь и избави­тель, вознесся в ад и опустился на небо, поскольку он приблизился к Солнцу; что когда Иисус Навин приказал Солнцу остановиться, то Земля остановилась или же Солнце двигалось обратно Земле; что когда Солнце находится в созвездии Рака, то Земля проходит созвездие Козерога; что зимние знаки зодиака вызывают лето, а летние — зиму; что не звезды по отношению к Земле, а Земля по отношению к звездам восходит и заходит; что восток начинается на западе, а запад на востоке и что, словом, движение всей вселен­ной расстраивается.

Сальвиати. Я могу примириться со всем, но только не с таким смешением мест из священного писания, к которому надо всегда относиться с почтением и благоговением, с шутками и ребяческими замечаниями. Автор собирается поражать противни­ка священным оружием, а приводит шутливые и смехотворные ар­гументы; он не защищает и не оспаривает никакого определенного положения, а только свободно рассуждает по поводу некоторых предположений или гипотез.

29*

452

С и м п л и ч и о. Действительно, это и мне также не понра­вилось и даже очень, в особенности поскольку он позднее добав­ляет, что если даже коперниканцы и ответят, хотя бы очень изво­ротливо, на эти и другие подобные доводы, то все же они не смо­гут удовлетворительно ответить на то, что следует дальше.



G а л ь в и а т и. Вот это уже хуже всего, так как показывает, что у него имеется нечто болео действительное и убедительное, чем авторитет священного писания. Но, пожалуйства, отдав долж­ное почтение последнему, перейдем теперь к естественным и чело­веческим рассуждениям. Или же, если ваш автор среди естествен­ных оснований не приводит ничего более осмысленного, чем выс­казанное им до сих пор, то оставим его аргументацию в стороне, так как мне совершенно не хочется тратить слов для ответа на столь наивные глупости; если он говорит, что коперниканцы от­вечают на эти соображения, то это, безусловно, ложь. Нельзя по­верить, чтобы кто-нибудь стал убивать время так бесполезно. Симпличио. И я склоняюсь к такому же суждению. Поэтому выслушаем другие соображения, которые он считает много более сильными. И вот здесь, как вы видите, чрезвычайно точными вычислениями он доказывает, что если большая орбита, по которой Коперник заставляет Землю обегать Солнце в течение года, оказывается как бы неощутимо малой по сравнению с огром­ной звездной сферой, как это нужно заключить из слов самого Ко­перника, то неизбежно приходится признавать и утверждать, что неподвижные звезды находятся на невообразимо далеком расстоя­нии от нас и что самые маленькие из них больше, чем вся земная орбита, а некоторые другие много больше, чем вся сфера Сатурна; размеры, действительно, слишком громадные, невероятные, не­постижимые.

С а л ь в и а т и. Я уже видел, что нечто подобное приводил против Коперника Тихо, и не сегодня я раскрыл ошибку, или, ^ Аргумент Тихо ос- лучше сказать, ошибки этого рассуждения, основанного на со-прХосьытх.°ЖНЪ1Х вершенно ложных предположениях и на одном месте из сочине­ния самого Коперника, трактуемом его оппонентами в самом бук­вальном смысле, как это делают те спорщики, которые, оказавшись те, кто не правы в неправыми в самом главном, придираются к случайному словцу, cTPK\SoMyaic™j~- произнесенному противной стороной, и без устали шумят по чайному слову про- доводу него. Чтобы вы яснее все это поняли, я скажу следующее.

$Y1113H11KO,. ___ т ™

После того как Коперник разъяснил те удивительные следствия, которые вытекают из годового движения Земли в отношении дру­гих планет, в особенности поступательное и возвратное движение трех верхних планет, он добавляет, что это видимое изменение

^ ДЕНЬ ТРЕТИЙ

453



(заметно большее у Марса, чем у Юпитера, так как Юпитер даль­ше Марса, и еще меньшее у Сатурна, так как он дальше Юпитера) в неподвижных звездах оказывается неощутимым из-за их огром­ного удаления от нас по сравнению с расстояниями Юпитера и Сатурна. Здесь поднимаются противники этого мнения и кладут указанную неощутимость в основу своих рассуждений, как будто Коперник считал ее за реальный абсолютный нуль. Они добав­ляют, что неподвижная звезда, даже самая маленькая, все же ощу­тима, так как она воспринимается чувством зрения, и, производя вычисления при посредстве других ложных допущений, доказы­вают, будто по учению Коперника нужно принять, что неподвиж­ная звезда должна быть много больше, чем вся земная орбита. Чтобы доказать всю вздорность этого рассуждения, я покажу, как при допущении, что неподвижная звезда шестой величины не превосходит величиной Солнце, можно доказать совершенно ис­тинными методами, что расстояние от этой неподвижной звезды до нас будет достаточно большим, чтобы сделать по отношению к ней незаметным то годовое движение Земли, которое в планетах по­рождает столь большие и доступные наблюдениям изменения. Вместе с тем я по отдельности обнаружу громадные ошибки в до­пущениях противников Коперника.

Прежде всего я предполагаю, вместе с самим Коперником и в согласии с его противниками, что полудиаметр земной орбиты, т. е. расстояние от Земли до Солнца, составляет 1208 земных полудиаметров 35; во-вторых, я полагаю, в согласии и с ними, и с истиной, что видимый диаметр Солнца при среднем его расстоя­нии составляет около половины градуса, т. е. 30 минут, что составляет 1800 секунд или 108000 терций. И так как видимый диа­метр неподвижной звезды первой величины не превышает 5 се­кунд, т. е. 300 терций, а диаметр неподвижной звезды шестой величины — 50 терций (здесь — самая большая ошибка противни­ков Коперника), то, следовательно, диаметр Солнца содержит диа­метр неподвижной звезды шестой величины 2160 раз; поэтому, если предположить, что неподвижная звезда шестой величины в действительности равна Солнцу и не больше его, то это все равно, что сказать: если бы Солнце удалилось настолько, что диаметр его показался бы одной 2160-й частью того, каким оно нам ка­жется сейчас, то расстояние его было бы в 2160 раз больше дейст­вительно существующего ныне, но это все равно, что сказать: рас­стояние неподвижной звезды шестой величины составляет 2160 но-лудиаметров земной орбиты. А так как расстояние Солнца от Зем­ли составляет по общему признанию 1208 земных полудиаметров,

^ Видимое изменение движения планет -незаметно на не­подвижных звездах.

Б1сли предположить, что неподвижная звезда шестой вели­чины не больше, чем Солнце, то измене­ние, значгтгельное для планет, почти незаметно для не­подвижных звезд.

^ Расстояние до Солн­ца составляет 1208 полудиаметров Землг1.

Поперечник Солнца равен половине гра­дуса

Поперечник непод­вижных звезд пер­вой и шестой' вели­чины.

Во сколько раз ви­димый поперечник Солнца больше ви­димого поперечника неподвижной звезды?

^ Иак велико должно быть расстояние до неподвижной звезды шестой величины в предположи нии, что такая звезда по величине равна Солнцу.

454

^ ДИАЛОГ О ДВУХ ГЛАВНЕЙШИХ СИСТЕМАХ МИРА


Для неподвижных звезд изменение види­мого положения, вы­зываемое перемеще­нием Земли, мень­ше, чем вызываемое величиной Земли изменение видимого положения Солнца.





^ Общая ошибка всех астрономов относи­тельно величины звезд.

расстояние же до неподвижных звезд (как сказано) равно 2160 полудиаметрам земной орбиты, то, следовательно, по сравнению с земной орбитой полудиаметр Земли значительно, а именно почти вдвое, больше, чем диаметр земной орбиты по срав­нению с расстоянием до звездной сферы. Поэтому различие в види­мом положении неподвижных звезд, порождаемое диаметром зем­ной орбиты, может быть доступно наблюдателю лишь в незначи­тельно большей степени, чем различие в видимом положении Солнца, обусловленном величиной земного полудиаметра.

С а г p e д о. Это называется оступиться с первого же шага.

С а л ь в и а т и. Ошибка действительно не малая. Ибо по подсчетам этого автора для поддержания справедливости слов Коперника неподвижная звезда шестой величины должна была бы иметь величину всей земной орбиты; на самом же деле достаточно, чтобы она была равна Солнцу, которое составляет менее одной десятимиллионной части большой орбиты, и уже это делает звезд­ную сферу достаточно просторной и высокой, чтобы отвести воз­ражения против слов Коперника.

С а г p e д о. Сделайте для меня, пожалуйста, этот подсчет.

С а л ь в и а т и. Подсчет легок и очень краток. Диаметр Солнца равен одиннадцати полудиаметрам Земли, а диаметр зем­ной орбиты по общему признанию содержит 2416 земных полудиа­метров; таким образом диаметр земной орбиты содержит солнеч­ный диаметр приблизительно 220 раз; так как шары относятся друг к другу, как кубы их диаметров, то мы возводим в куб 220, что составляет 10648000, и получаем, что большая орбита больше Солнца в десять миллионов шестьсот сорок восемь тысяч раз; этой большой орбите, — говорит автор, — должна быть равна звезда шестой величины.

С а г p e д о. Значит, ошибка их заключается в том, что они сильно заблуждались в определении видимого диаметра непод­вижных звезд?

Сальвиати. Ошибка в этом, но не только в этом одном. Поистине, я чрезвычайно удивляюсь, как столько астрономов, даже с большими именами, как Альфергани, Альбатений, Фебит, и более современные — Тихо, Клавий, короче, все предшественни­ки нашего Академика, так жестоко ошибались в определении ве­личин всех звезд, как неподвижных, так и движущихся, за ис­ключением двух главных светил, и не учли привходящего излу­чения, которое обманчиво показывает звезды в сто и более раз большими, чем они представляются без лучистого окружения 36. Нельзя простить астрономам эту невнимательность, так как в их

^ ДЕНЬ ТРЕТИЙ

455


\власти было видеть звезды по своему усмотрению без лучей; ведь Достаточно было посмотреть на них при их первом вечернем появ-$ении или перед самым исчезновением на утренней заре; и никто другой, как Венера, которая часто видна среди белого дня столь маленькой, что нужно сильно напрягать зрение, чтобы ее заме- роХов


8655873041470657.html
8656033104073031.html
8656097004350454.html
8656220606724131.html
8656308565579144.html